Кукольных дел мастер - Страница 36


К оглавлению

36

Близнецы чинно сидели на краешке диванчика. Сложив руки на коленках, умытые, одетые в новое, они могли служить иллюстрацией к счастливому финалу каких-нибудь «Приключений маленьких бродяг». Во время оформления вольной и при дальнейшем разговоре они не проронили ни слова. Пай-мальчик и пай-девочка. Лапочки, зайчики. Все в прошлом – похищение, рабство, синяки и травмы, беды и злосчастья.

Богатенькие гематрики летят домой.

– Вам – дети, мне – отец. Профессор Штильнер ждет меня.

– Я знаю, – кивнул банкир. – На Террафиме.

– Уже нет. Не думаю, что вы решитесь на физическую ликвидацию профессора. Если раньше не решились, то сейчас и подавно. Но на всякий случай Антоний отослал Штильнера в безопасное место.

– Я знаю. На Квинтилис, в резиденцию вашего отца.

Удар был нанесен без промаха. Юлии с трудом удалось сохранить внешнее спокойствие. Планы и интриги – на этом поле трудно, практически невозможно тягаться с гематрами. Особенно если у гематра за спиной стоит финансовая империя: дивизии банков и батальоны инвестиционных компаний, развернув знамена.

– На Квинтилисе, мар Шармаль, вам его не достать.

– Я знаю. Я не намерен его доставать. Поздно.

– В каком смысле? – повторила Юлия.

Воображению живо представилась ужасная картина. Мертвый профессор на полу отцовского кабинета. Мертвый профессор на стуле в лаборатории. Мертвый профессор в холле гостиницы. Короче, куда ни глянь, везде мертвый профессор.

Поздно…

– Господин Штильнер опубликовал свой метод. Перед отлетом на Террафиму он выслал материалы в «Биофизику и биохимию клетки», научный журнал АНЛ. Главный редактор подумал и решил рискнуть. Параллельно Штильнер подал заявку на изобретение в бюро патентов.

– И никого не смутила его репутация?

– Смутила. Но Академия наук Лиги хочет сменить в журнале главного редактора. Нынешнему терять нечего, он пошел ва-банк. В случае подтверждения он останется в редакторском кресле пожизненно. Кстати, граф Мальцов дал интервью «SNN», где изложил свое видение ситуации с центром «Грядущее». Нет смысла сопротивляться. Я забираю внуков. Мне достаточно.

– Значит…

Юлия по-мужски протянула банкиру руку.

– Прощайте, мар Шармаль.

– Прощайте, госпожа Руф.

Банкир наклонился и коснулся холодными губами руки помпилианки.

– Давид, Джессика, – спел голем от дверей. – Вставайте, мы уходим.

Рыжие близнецы не пошевелились.

– Значит, мы теперь свободны? – спросил Давид.

– Да, – ответил дед.

– Совсем-совсем? – уточнила дотошная Джессика.

– Да, – подтверила Юлия.

– Тогда мы остаемся с госпожой Руф. Как свободные люди.

Впервые Юлия пожалела, что не родилась гематрийкой. Наверное, она потеряла лицо. То самое лицо, на котором отразилась целая гамма чувств. Пытаясь скрыть смятение, она отвернулась к зеркалу и сделала вид, что поправляет растрепавшиеся волосы.

– Вы летите со мной, – без выражения произнес Лука Шармаль. – Вы несовершеннолетние. Вы под моей опекой.

– Выходит, – хором ответили близнецы, – мы не совсем свободны? Ты обманул нас, дедушка.

Банкир промолчал.

– Мы остаемся с госпожой Руф, – голос девочки очень напоминал голос деда: сухой, взрослый и деловитый. – Иначе тебе придется прятать нас от всех до самого совершеннолетия. Мы слишком много знаем, и не будем молчать.

– Это шантаж?

Давид обнял сестру за плечи.

– Мы потребуем передачи нас под опеку отца, – без лишних пояснений чувствовалось: мальчик говорит о профессоре Штильнере, ранее упомянутом в разговоре. – Генетическая экспертиза подтвердит наше родство. Ты проиграешь суд, дедушка. Вероятность – 78%.

– 79%, – поправила Джессика.

– Вы ошиблись, – подвел итог Шармаль-старший. – Вы оба ошиблись. Вероятность – 80,6%. Когда подрастете, вы поймете, где допустили ошибку. Зачем вам надо быть рядом с госпожой Руф?

– Она станет искать Лючано Борготту. Мы хотим помочь.

Если кто-то и чувствовал себя здесь лишним, так это Юлия Руф. Ее мнения не спрашивали, ее позицией не интересовались. И самое нелепое – она знала, что не откажет детям. Провалиться «Герсилии» в черную дыру, если откажет!

Лука Шармаль смотрел на внуков. На ублюдков, как сказал однажды его сын Айзек. На детей, родившихся похожими на деда, как обещала его дочь Эмилия. Спор сына и дочери закончился вничью: дочь в могиле, сын в богадельне. Оба за скобками. Продолжать спор дальше? С теми участниками, кто еще в состоянии спорить?

Лицо банкира ничего не выражало. Выжженная земля, не лицо. Есть смешные формулы. Есть драматичные теоремы. Есть трагические аксиомы. Есть уравнения-фарсы.

Бывает убийственная математика.

– Эдам, – сказал банкир, – ты будешь сопровождать моих внуков.

– Да, хозяин, – спел голем.

Михр, окрестности дома Мансура Гургина

– Азат! Посмотри на него!

Михрянец по имени Азат внимательней пригляделся к чужаку, представившемуся как Лючано Борготта. Глаза его расширились, он охнул и отпрыгнул назад. Пальцы Азата нервно сжались в кулаки. В крепкие, увесистые кулаки, обтянутые металлизированной тканью перчаток.

Во время физического конфликта прикосновение к чужой крови дозволено для Хозяев Огня. Но Азат с приятелями на всякий случай заранее надели перчатки. Убежденность в пользе реформизма странным образом уживалась в них с щепетильностью закоренелых ортодоксов.

– Модификант!

– А говорил: невропаст! Шпион!

Из-под коротких рукавов летней рубашки на предплечья чужака выползали змеи. Татуировка росла, бугрилась, словно экзо-мускулатура. В распахнутом вороте виднелась татуированная грудь. Минуту назад на коже не имелось ничего, кроме редких волос. Вот серпенты перебрались на шею, особо шустрая змейка захлестнула подбородок, лизнула жалом губы Лючано…

36